越南：韩国情景
1954年日内瓦会议
В обсуждении судьбы Французского Индокитая приняли участие делегации Франции, Китая, СССР, США, Великобритании, Демократической Республики Вьетнам (ДРВ), Государства Вьетнам, Королевства Лаос и Королевства Камбоджа. Касательно Вьетнама была принята обязательная к исполнению резолюция, предусматривавшая временное разделение страны по 17-й параллели на, собственно говоря, ДРВ и Государство Вьетнам. Но сам ход переговоров не оставлял сомнений: решать проблему придётся военным путём.
Фам Ван Донг прибывает в Женеву
Дело в том, что вмешательство в процесс урегулирования США не дало Вьетминю полностью реализовать полученные под Дьенбьенфу преимущества. Только что закончилась Корейская война, которая для Китая и, в меньшей степени, для СССР была достаточно сложной — победить «войска ООН» и объединить Корею не удалось, несмотря на все усилия и потери. А американцы откровенно изображали из себя безумных ковбоев, готовых лупить по джунглям атомными бомбами. Это был блеф, но он сработал: советская делегация первой предложила раздел страны. 10 мая представитель дядюшки Хо, Фам Ван Донг, сделал заявление, в котором поддержал полную независимость трёх индокитайских государств, после чего... согласился на раздел Вьетнама по 17-й параллели. Нет никаких сомнений, что на это вьетнамцев заставили пойти советские и китайские товарищи. Единственный, кто не был согласен на раздел страны, — император Вьетнама Бао Дай, но его мнение во внимание никем не принималось.
Французы поначалу продавливали свой вариант разграничения, достаточно подлый: «шкура леопарда». Иными словами, они оставляли себе Ханой и Хайфон, а коммунистам оставляли пятна сельских районов, горы и джунгли. Американская пресса от любых планов раздела была в дикой истерике: это называлось потворствованием мировому коммунистическому заговору, вторым Мюнхенским сговором и прочими нехорошими вещами.
Разагитированные Вьетминем французы
Между тем Вьетминь продолжал агитировать французов своими методами. 24 июня в засаду попала «Мобильная группа 100», отходившая из Анкхе, погибла почти половина личного состава, были уничтожены 4/5 транспортных средств, один из лучших французских полков, 1-й полк «Корея» (найти более полную информацию по этому полку не удалось), был уничтожен почти под ноль. 12 июля аналогичное поражение потерпела «Мобильная группа 42». Французская разведка докладывала, что Во Нгуен Зиап готовит новое наступление — в дельте Красной реки. К северной границе Вьетнама китайцы доставили 4000 тонн 武器 и боеприпасов. Агитация была настолько наглядной, что американцы поняли: если затягивать с разделом Вьетнама, то он достанется «комми» целиком.
Вьетнамская (вьетминьская - звучит малость коряво) делегация в Женеве
В общем, Чжоу Энлай и Молотов надавили на представителей дядюшки Хо, американцы — на французов, и... 18 июня Национальное собрание выставило на мороз (несмотря на жаркое лето) правительство Жозефа Ланьеля, а новый премьер-министр Пьер Мендес-Франс торжественно заявил, что если не сумеет добиться в течение месяца прекращения огня в Индокитае — уйдёт в отставку.
23 июня в Берне Чжоу Энлай встретился с новым французским премьер-министром и заявил, что его главная цель — не пустить в Индокитай американцев. Француз с таким подходом согласился: раздел страны отвечал как французским, так и китайским интересам. Вскоре Черчилль написал Эйзенхауэру: «Кажется, Мендес-Франс принял решение уйти на лучших возможных условиях. Если это действительно так, я думаю, что он прав».
Вскоре в Конгрессе США госсекретарь Джон Фостер Даллес заявил, что задача Америки — защитить Южный Вьетнам: с потерей Севера было решено смириться. В общем, и КНР, и США боялись корейского сценария — поход Ким Ир Сена на юг и вмешательство США, приведшее к долгой и кровопролитной войне.
Джон Фостер Даллес, государственный секретарь США и антикоммунист №1 по версии Джона Фостера Даллеса
В принципе, Хо Ши Мин был рад согласиться с советско-китайскими аргументами. Против его 310 тысяч штыков французы могли выставить 470 тысяч, так что синица в руках была сильно лучше журавля, ради которого пришлось бы воевать с численно превосходящим противником. Вопросы вызывала только граница. Французы, отказавшись от плана «леопардовая шкура», настаивали на границе, проходящей по 18-й параллели. Вьетминь предлагал 13-ю параллель. Китайская делегация в качестве компромисса предложила 16-ю параллель, с чем согласился и дядюшка Хо. Советская делегация тоже согласилась.
Возглавлявший американскую делегацию Даллес отказался участвовать в последнем заседании конференции, посчитав такой мир капитуляцией (он был гораздо больше антикоммунист, чем дипломат: на конференции даже отказался жать руки китайской делегации). Но... США уже предоставили Франции помощь на войну в Индокитае в размере 2,5 миллиардов ТЕХ долларов, больше, чем досталось французам по плану Маршалла. Продолжать аттракцион невиданной щедрости желания не было.
Подписание Женевского соглашения
Короче говоря, 20 июля делегации Франции и Вьетминя подписали соглашение, которое предусматривало разделение страны по 17-й параллели — ни нашим, ни вашим. Впрочем, в самом договоре было сказано: «Данная линия является временной и не может быть истолкована как являющаяся в какой-либо мере политической или территориальной границей». Главным критерием со стороны Франции была протяжённость демаркационной линии — она должна была быть максимально короткой, чтобы Южный Вьетнам мог на ней успешно отбиваться от северян. Всем вьетнамцам было предоставлено 300 дней на то, чтобы определиться и перебраться в ту часть страны, где они хотят жить. В течение двух лет и на севере, и на юге должны были пройти выборы, определяющие будущее страны. Ну и вишенка на торте: французы убирались домой.
Соглашение было подписано 21 июля 1954 года, его одобрили Франция, Великобритания, КНР и СССР. Даллес заявил, что: «Нарушение сделки будет рассматриваться с серьёзной озабоченностью и считаться угрозой международному миру и безопасности». Журнал «Спектэйтор» охарактеризовал Женевские соглашения: «Это плохой мир. Но это определённо лучший мир, который мог быть достигнут при существующих обстоятельствах».
Французские парашютисты покидают Ханой - последний парад!
9 октября 1954 года французская армия покинула Ханой. Сделано это было с максимальным пафосом: полки прошли по городу торжественным маршем, больше напоминающим парад, чем бегство. Духовые оркестры, барабанная дробь, чеканящие шаг перед генералом Рене Коньи легионеры, парашютисты, морпехи, алжирцы, сенегальцы... Следом, как по Красной площади, колонны чисто вымытой и свежепокрашенной бронетехники.
Весь этот блеск прикрывал тот факт, что французы покидали Индокитай навсегда и не по своей воле. Когда оркестр в последний раз заиграл «Марсельезу», пошёл дождь, который скрыл слёзы на лицах множества присутствовавших. Но благородством потомки галлов страдать не стали: новым хозяевам страны колонизаторы не оставили ничего, а что не смогли вывести, сломали или разрушили. А сами на грузовиках выехали в сторону порта. Впрочем, в джунглях севера до конца 1956 года действовали партизанские отряды из горцев, в которых воевали недобитые французские спецназовцы. Иногда они выходили на связь по старым радиостанциям, требуя сбросить боеприпасы и оружие, но эти просьбы оставались без ответа — Франция предпочла забыть про своих солдат, хотя официально эвакуация последних французских частей из Вьетнама завершилась 28 апреля 1956 года.
Марш победителей!
А следом пришли победители. Вот как описывает их марш американский журналист Говард Симпсон:
Они шли двумя колоннами по двое, по одной на каждой стороне улицы: маленькие люди в оливково-серой униформе, в самодельных шлемах, сплетённых из листьев и обтянутых тканью и камуфляжной сеткой. Нагруженные оружием и снаряжением, «бодои» (солдаты армии северного Вьетнама) 308-й дивизии вошли в незнакомую им городскую среду. Они шли беззвучно; было слышно лишь мягкое шарканье сотен дешёвых теннисных тапок по асфальту: вступление Вьетминя в Ханой было, пожалуй, самым тихим маршем победителей в 故事.
Бойцов встречали ликующие толпы: французы успели достать всех!
Самым счастливым днём моей жизни был тот день, когда я увидел два грузовика с французскими солдатами, навсегда покидавшими Хюэ. Когда они проезжали мимо моего дома, я хорошо разглядел, какие грустные у них были лица.
— вспоминал в старости один из очевидцев происшедшего. Впрочем, 93 тысячи (встречаются и другие цифры, подсчёт потерь — дело тонкое) французских солдат во Вьетнаме остались навсегда. Они и сегодня там. В Сайгоне существовала легенда, что их хоронили в стоячем положении — дабы продемонстрировать непоколебимость — и лицом к Франции.
Нго Динь Зьем
Тут стоит остановиться на том, кто стал у власти в Южном Вьетнаме (про дядюшку Хо здесь уже было написано немало). Император Бао Дай больше интересовался женщинами и яхтами, так что премьер-министром страны поставил Нго Динь Зьема (встречаются другие варианты написания — во вьетнамском произношении без пол-литра не разберёшься). Человек это был, прямо скажем, неординарный. Причем его многочисленные недостатки были прямыми следствиями его не менее многочисленных достоинств.
Фанатичный католик...
Начнём с того, что он был фанатичным католиком (в молодости даже хотел стать священником), что в буддистском Вьетнаме редкость. Он был честным, целеустремлённым, патриотом Вьетнама, но... Как честный католик он был предан своей семье, по-католически многочисленной, но лишённой высоких моральных качеств самого Зьема. Он на полном серьёзе считал себя избранным — человеком, которому выпала миссия спасти Вьетнам. Но при этом диким доктринёром, не видевшим за принципами живых людей.
Во время колониального правления его назначили министром внутренних дел, но на должности он продержался ровно три месяца: Зьем требовал реальных полномочий, а из него хотели сделать марионетку. Во время Второй мировой войны он попал в плен к Вьетминю и встречался с дядюшкой Хо, который предложил ему сотрудничать, но получил отказ: Зьем назвал Хо Ши Мина преступником, убившим его брата и племянника. Хо приказал Зьема отпустить, на что потом неоднократно сетовали соратники.
Нго Динь Зьем на праздновании нового 1957 года. Это - февраль, Новый Год по китайскому календарю...
Бежав из Вьетнама в 1950 году, Нго Динь Зьем жил в США в общежитии католической семинарии — к роскоши он был равнодушен. Зато на почве ненависти к коммунизму он познакомился с видными американскими католиками: судьёй верховного суда Уильямом Дугласом, сенаторами Майком Мэнсфилдом и Джоном Кеннеди. В 1953 году он перебрался в Бельгию, где поселился в бенедиктинском монастыре. Здесь он наладил связи с французами и завоевал доверие Бао Дая, тусившего в Каннах.
Назначение 26 июня 1954 года премьер-министром и возвращение в Сайгон никак не отразилось на образе жизни Зьема — он всё также довольствовался малым и считал себя спасителем Вьетнама от коммунизма. Он работал по 16 часов в сутки и все решения принимал лично, ни с кем не советуясь. В общем, человек был того склада, когда не вполне понятно — он ещё нормальный или уже сумасшедший. Кстати говоря, в последнем Нго Динь Зьема часто подозревали: в отличие от приятного в общении и остроумного дядюшки Хо он был полностью лишён чувства юмора, а это тревожный признак!
«Единственный годный парень», вице-президент США Линдон Джонсон и посол США во Вьетнаме Фредерик Нолтинг
Замечали ли это западные лидеры, топившие за Южный Вьетнам? Да. Французский премьер-министр (очередной!) Эдгар Фор утверждал: «Тот низкорослый фанатик не только не способен управлять государством, но и явно безумен». Вот только другого выбора у них не было, как выразился вице-президент США Линдон Джонсон: «Чьёрт поубьери, это был единственный годный парень, которого мы там нашли!». В общем, найти другого образованного вьетнамца, который умел бы бегло говорить по-английски и не был при этом коммунистом — не вышло.
Что касается режимов, появившихся на севере и юге страны... ДВР сложно назвать вегетарианским государством, больше всего новорожденная республика напоминала СССР конца 20-х — начала 30-х годов. В ней были официальные «лишенцы»: семьи помещиков, колониальных чиновников, солдат французских колониальных частей и иже с ними были лишены гражданских прав, их дети не могли поступать в университеты и чаще всего предпочитали перебираться на юг. Если им давали такую возможность: про обязательства никого не репрессировать за прошлые грехи дядюшка Хо благополучно забыл. Но при этом... Режим был дико популярен!
Начнём с того, что все руководители были реальными, без дураков, борцами за свободу Вьетнама. Кроме того, в стране была проведена земельная реформа — крестьяне получили землю, списание долгов по аренде, помещиков прижали к ногтю (а эти господа были предметом всеобщей ненависти в гораздо большей степени, чем французы). Потом началась коллективизация, но во Вьетнаме она прошла гораздо глаже, чем в СССР: в странах рисового земледелия веками складывались традиции общинной жизни, в которой общественное важнее личного — без этого сложную ирригационную систему с каналами, дамбами, террасами и всем таким прочим не поднимешь. Даже репрессивная политика коммунистов неплохо накладывалась на конфуцианскую философию, которая считала жестокость наказаний необходимым элементом поддержания гармонии в обществе.
Хмонги-повстанцы
Были ли восстания против новых властей ДВР? Как ни странно, но и да, и нет. Дело в том, что против дядюшки Хо вечно бузили горцы с лаосской границы, хмонги. Вот только антикоммунизм здесь был ни при чём: шотландцам в XVII-XVIII не нужны были сочинения Маркса с Лениным (они даже элементарный цитатник Мао Цзэдуна не читали, отсталые!), для того чтобы с пугающей регулярностью восставать против англичан. Причём провести грань между партизанщиной и бандитизмом там до сих пор не все историки способны: хайлендеры, сэр! Та же история в XIX веке случилась на Кавказе: имаму Шамилю и его наибам «Капитал» был не нужен, хватало «Корана». Вот и Хо Ши Мину с компанией приходилось наводить в горах порядок «железом и кровью», но назвать их противников антикоммунистами — язык не поворачивается, нормальные горцы, привыкшие восполнять недостаточную урожайность собственных сельхозугодий грабежом. Ну а то, что им поставляли оружие и инструкторов сначала французы, а потом американцы... Так и шотландцев «Красавчика принца Чарли» обучали и вели в бой французские офицеры, и Шамилю англичане порох с ружьями подкидывали — реал политик, она такая!
Но войны дядюшка Хо не хотел. Его точка зрения напоминала современный мем: «Можно, а зачем?». Дело в том, что в Женеве были прописаны всеобщие выборы как на севере, так и на юге, и коммунисты не сомневались в том, что южный Вьетнам по их результатам сам упадёт им в руки. Собственно говоря, Нго Динь Зьем в этом также был уверен: так случилось, что большая часть руководства ДРВ была с юга страны либо из центральных районов, оставшихся под Сайгоном. В общем, популярность коммунистов на юге была как бы не побольше, чем на севере. После заключения соглашений в ДРВ демобилизовали 80 тысяч бойцов Вьетминя — молодой стране рис был нужнее засад в джунглях, а крестьяне — нужнее солдат. Тем более, что в экономике у дядюшки Хо проблем не было, поскольку не было и самой экономики. На всю страну приходилось 30 инженеров и несколько фабрик, всё остальное — крестьяне, занятые рисоводством.
Ле Зуан
Но, на всякий случай, не все партизанские силы Вьетминя после подписания соглашений перебрались на север. Порядка 10 тысяч бойцов остались в джунглях дельты Меконга. Секретарь ЦУЮВ Ле Зуан отправил на север свою беременную жену Нгуен Туе Нга, но сам остался. Он был самым активным «ястребом» среди вьетнамских коммунистов и считал, что дядюшка Хо в жизни совершил только две ошибки: пустил во Вьетнам французов в 1945 году и согласился на раздел страны в 1954-м. «Передай Хо, что пройдёт 20 лет, прежде чем мы увидимся снова», — сказал он Нга. И ведь как в воду глядел!
Теперь стоит рассказать о том, что построил на юге Нго Динь Зьем... Сразу уточню: его режим был жутко непопулярен! Дело в том, что, в отличие от правивших на севере партизан, и сам Зьем, и всё его окружение состояло из бывших французских коллаборантов. Это были чиновники старой, колониальной администрации, люди, получившие образование в Париже, и... коррупционеры высшей пробы!
Жизнь на юге была сильно легче, чем на севере. Сайгонскому правительству отошли самые плодородные земли, так что жизнь здесь была сытнее, чем в ДРВ, но так было всегда и при любом режиме. Кроме того, американцы решили сделать из южного Вьетнама «витрину свободного мира», так что деньги из пухнущих от полученных во время Второй мировой войны доходов США (50-60-е годы там и сегодня вспоминают с ностальгией как самое благополучное время) текли рекой, воспоминания сторонников Зьема о тех временах также весьма лучезарны. Но были у режима и свои минусы, причём весьма серьёзные.
Нго Динь Ню - брат
Нго Динь Зьем, как я уже написал, был ревностным католиком. Соответственно, путь к вкусным государственным должностям при нём был открыт в основном католикам. «Хочешь есть рис — стань католиком», — повторяли старую, ещё времён Французского Индокитая, пословицу жители Сайгона... Ну а самые вкусные достались членам большой, хоть и не слишком дружной семьи главы государства. Нельзя сказать, что премьер-министр этого не видел и не понимал: «Коммунисты победят нас не благодаря своей силе, а по причине нашей слабости», — говорил он. «Серым кардиналом» при Зьеме стал его брат Ню. Я уже упомянул, что дядюшка Хо, несмотря на обещание амнистии, провёл чистку ДВР от своих политических противников. Но Нго Динь Зьем поступил ровно также! Несмотря на обещание амнистии активистам Вьетминя, он тут же начал сажать их в тюрьмы, а когда мест в последних не осталось — построил новенькие, с иголочки, концлагеря.
Лоуренса-Индокитайского из Эдварда Лансдейла не вышло...
Избавившись от французов, Зьем тут же нашёл себе новых хозяев — американцев. ЦРУ активно готовило на территории Южного Вьетнама диверсантов для заброски на север, большая часть их проваливалась сразу после приземления (или высадки с катера), но американцы вербовали новых. Занимался этим бывший полковник Эдвард Лансдейл, которого пророчили на роль «Лоуренса Индокитайского». Но эту роль он откровенно не потянул. У бывшего полковника были серьёзные успехи на Филиппинах, где он разобрался с «гуками» — местными коммунистическими партизанами. Теперь ему предстояло провернуть тот же фокус в Южном Вьетнаме.
Босс сайгонской мафии Бай Вьен со своими «зелёными беретами»
В отличие от ДРВ, где Хо Ши Мин железной рукой навёл порядок, установив единоначалие и вертикаль власти, на юге в этом вопросе был страшный бардак. Свои армии имели религиозные секты Каодай и Хаохао, местная мафия, боссом которой был некто Бай Вьен, крышевала сайгонские казино, опиукурильни и бордели, для чего содержала 40 тысяч бойцов, носивших зелёные береты. Доходило до того, что кто-то стал подбрасывать гранаты в американское посольство, и военный атташе Лу Койнен лично ездил на стрелку с гранатой в кармане. В общем, постепенно даже до американцев стало доходить, что они поставили на неудачника, неспособного навести в стране элементарный порядок. Это же не совсем нормально, когда на улицах столицы армия сражается с отрядами местной мафии в зелёных беретах? Кстати, в результате этих боёв в Сайгоне погибло более 500 человек.
Армия Южного Вьетнама - на борьбу с мафией - хватало, на что-то серьёзное...
Впрочем, победителей не судят, а в боях армия Нго Динь Зьема победила «зелёных беретов». На фоне этой победы премьер-министр начал думать: как жить дальше? Дело в том, что, согласно Женевским соглашениям, он должен был провести выборы, а на них гарантированно побеждали коммунисты. Что ж, он сделал проще: провёл референдум, итогом которого стало смещение Бао Дая и ликвидация Вьетнамской империи. А на место «дорогого самодержца» Зьем поставил себя, обозвав новый пост «президент».
Кстати, по результатам референдума бывший премьер-министр не постеснялся нарисовать себе 98,2% поддержки. Для сравнения: в 1936 году И. В. Сталин получил на выборах жалкие 71,5% — неудачник! Впрочем, какая разница, если главный спонсор в лице Даллеса в результатах референдума не усомнился, а заявил: «Сегодня Южный Вьетнам — свободная нация. Это больше не марионетка в чужих руках»? А спонсор наращивал объёмы вливаний: если в 1954 году сайгонский режим получил 1 миллион долларов, то уже в 1955 году — 322 миллиона. Больше было влито только в Южную Корею и Лаос. Один из чиновников Госдепа, Пол Каттенберг, высказался в том плане, что проще было дать ДРВ взятку в полмиллиарда баксов за обещание не трогать юг. Это явно было бы дешевле, чем вливать в сайгонскую бездонную бочку сотни миллионов каждый год.
Местных дам, косивших под европеек в Сайгоне, называли «меми», не «шлюха», конечно, но не многим лучше...
Но в самом Сайгоне началась эпоха процветания! Люди, сидевшие на денежных потоках, сорили зелёной валютой, работа стала уделом одних крестьян, все остальные «осваивали темы». В Сайгон стекались агенты спецслужб, игравшие спекулянтов, спекулянты, игравшие агентов спецслужб, голливудские звёзды и продюсеры, начавшие осваивать местную экзотику. Что-то от этой зелёной реки перепадало и крестьянам: они начали покупать подвесные моторы на свои сампаны, радиоприёмники и велосипеды, но большая часть потока разворовывалась местными чиновниками.
Эйзенхауэр встречает Нго Динь Зьепа 1957 год
Оборотной стороной этой картины стали землевладельцы, возвращавшиеся в свои поместья и требовавшие от крестьян задолженность по просроченным арендным платежам. Те, кто отказывался, обвинялся в коммунизме и попадал на карандаш к Чан Ким Туйену, главе SEPES — местного варианта гестапо. После чего просто пропадал. Но американцев эта ситуация устраивала: режимы Ли Сын Мана в Южной Корее, Рамона Магсайсая на Филиппинах, кучи латиноамериканских диктаторов ничем не отличались от сайгонского, но держались же как-то на американские деньги? В 1957 году Нго Динь Зьема привезли в США, где диктатора (с выборами у него как-то не сложилось, так что слово «президент» к нему не вполне применимо) встречали четверть миллиона жителей Нью-Йорка и лично президент Эйзенхауэр. Американская пресса окрестила его «стальным вьетнамцем», «азиатским освободителем» и прочими приятными словами.
Леди-дракон
А в Сайгоне всё было не столь радужно. Дело в том, что если элита ДРВ была родом с юга, то элиту Южного Вьетнама составляли как раз северяне — католики и помещики, свалившие на юг после прихода к власти дядюшки Хо и его земельной реформы. Южане, привыкшие именно себя считать настоящими вьетнамцами, на засилье северян-католиков только скрипели зубами, называя Зьема и компанию заимствованным из американского английского словом «саквояжники». Брат Зьема, Нго Динь Ню, был начальником службы безопасности — безжалостным убийцей, а его жена, мадам Ню, получила кличку «леди-дракон», причём за дело! При всей репрессивности правительства в Ханое, террор в ДРВ не выставляли напоказ, а в Сайгоне его совершенно не стеснялись, и местные тюрьмы «прославились» на весь мир именно зверствами.
Домик Хо Ши Мина - скромненько, для главы государства...
Фирменным стилем сайгонской верхушки стала выставляемая напоказ роскошь. Сам Зьем по-прежнему жил скромно, но его окружение... Как сказал один из западных журналистов: «Возможно, в Ханое правят полные ублюдки, но им хватает ума не разъезжать перед своим народом на «Мерседесах»». Генералы местной армии, не стяжавшей громких побед ни над кем, кроме мафии, расхаживали в фуражках, весящих побольше стальной каски — из-за золотого шитья и латунной фурнитуры. С 1957 года в течение трёх лет в Сайгоне было сдано 418000 квадратных метров элитной недвижимости, 47000 квадратных метров танцевальных залов, но при этом всего 119000 квадратных метров школ и 6300 квадратных метров больниц. При этом всем было известно, что Хо Ши Мин отказался въехать в апартаменты генерал-губернатора Ханоя, остановившись в домике его садовника.
Нгуен Ван Тхьеу — один из местных генералов (о нём рассказ впереди). Фуражка-аэродром, Д. Т. Язов нервно курит в сторонке!
Положение крестьян постепенно стало приближаться к тому, что было при французах. Для начала была восстановлена система принудительного труда: каждый крестьянин должен был бесплатно отработать на государство 5 дней в году. Была восстановлена система помещичьего землевладения, с которой боролся Вьетминь: 75 процентов земли в Южном Вьетнаме принадлежало 15 процентам населения страны. При этом большая часть землевладельцев предпочитала жить в Сайгоне — о том, что арендаторы их не сильно любят, помещики догадывались. На совет от представителя ЦРУ (!) провести земельную реформу с более демократичным перераспределением сельхозугодий Зьем ответил, что не может уничтожить свой средний класс. Зато он не задумываясь уничтожил около 68 тысяч своих политических противников и ещё около полумиллиона посадил в концлагеря.
Вьетконг вызывали?
Такое положение вещей не могло не привести к сопротивлению. Оно и привело. Начались террористические акты, которые пользовались горячей поддержкой местного населения: партизаны убивали наиболее коррумпированных чиновников. В ответ Зьем создал «агропоселения». Это были обнесённые колючей проволокой деревни, куда насильно переселяли крестьян, лишая партизан народной поддержки. Самое интересное, что крепкого полицейского государства у Зьема выстроить не получилось: оно плохо сочетается с тотальной коррупцией. Его режим боялись, но не уважали. И вскоре в «аграрных поселениях» крестьяне стали шёпотом говорить друг другу новое слово, которому будет суждено облететь весь мир. Сокращение от «Вьет Нам Конг сан» — «Вьетнамский коммунист». Вьетконг.
信息