俄罗斯体制究竟害怕哪种电报？
Глядя на то, как Роскомнадзор и Минцифры сражаются со всем IT-миром, оценивая то, что выдают мыслительные агрегаты наших депутатов Госдумы, поневоле начинаешь задаваться вопросом: «А зачем это всё?».
Зачем нужно было душить Viber? Чем японский (с 2014 года на 100%) мессенджер не угодил? Не устроило его соблюдение российских законов. Офис был, штрафы платили, но… Ладно, 2024 год прошел, и Viber ушел вместе с ним. Мессенджер был не провальный, все-таки 900 миллионов пользователей по всему миру… Но мордой не вышел, а потому вышел из России вон. Бывает.
Дальше у нас был кто? Правильно, американский WhatsApp. Самый распространенный мессенджер в мире с 1 миллиардом пользователей. Запретили американца за то, что им пользовались (впрочем, как и Телеграмом) преступники.
Примерно по той же дорожке отправили и Telegram. Но там, помимо преступников, оккупировавших детище Дуровых, были еще моменты с желанием спецслужб по локоть засунуть руки в потроха Telegram на предмет тотального контроля. Дело, конечно, насквозь полезное, контроль, и мы к нему еще вернемся.
Однако все три мессенджера пошли по пути, который не ведет к благополучию и процветанию. Да, Telegram пока держится, но его судьба туманна. Впрочем, в нашем мире все так зыбко… Еще две недели назад весь мир списывал Иран со счетов, а сегодня США с прихлебателями бегают, не зная, как угомонить разошедшихся не на шутку аятолл. Так же может случиться и с Telegram, но о возможном финале чуть ниже.
Но возникает вопрос, который сегодня мучит многих: почему так вышло с Telegram? Ведь в мессенджер было влито просто огромное количество бюджетных денег, все шло довольно спокойно, и вдруг — санкции, репрессии, блокировки. С чего, как говорится, хата сгорела?
Приведу цитату очень интересного персонажа из IT-сферы, некоего Германа Клименко. 4 января 2016 года Клименко стал советником президента Путина по вопросам развития интернета.
За два с половиной года работы лично встретился с президентом всего один раз. Освобождён от должности 13 июня 2018 года, и теперь его функции исполняет Песков. Позиция Клименко по вопросам интернета в России не единожды подвергалась корректировкам с его стороны (переобувался в полете), но в своем интервью «Парламентской газете» он выдал следующее:
Основная функция любого мессенджера — создавать социальные связи. Соответственно, чтобы мессенджером перестали пользоваться, эти связи нужно разрушить. В 2018 году, когда произошло первое столкновение Телеграма с Роскомнадзором, последнему удалось выбить где-то 10% социальных связей: условно, у меня в мессенджере тысяча контактов, 100 перестали работать, 900 остались.
Сейчас задача стоит сделать наоборот: чтобы 900 отвалились по тем или иным причинам, а 100 остались. Это называется «разрушение социального графа». Если мессенджер перестанет выполнять свою основную функцию и связывать вас с подавляющим большинством людей, его использование просто утратит смысл.
Сейчас задача стоит сделать наоборот: чтобы 900 отвалились по тем или иным причинам, а 100 остались. Это называется «разрушение социального графа». Если мессенджер перестанет выполнять свою основную функцию и связывать вас с подавляющим большинством людей, его использование просто утратит смысл.
Конечно, от потери российского сегмента Telegram не загнется, российские 100 миллионов пользователей – это 10% от общего числа клиентов. Просто российский сегмент «отвалится», что является целью властей России, вопрос только в том, а что за связи и зачем надо разрушить, блокируя Telegram?
Давайте посмотрим на Telegram с неожиданного угла. Какая группа в российском сегменте является доминирующей? Доминирующей – это значит способной влиять на процессы, происходящие в обществе и даже за его пределами?
Все просто: это патриоты и ультрапатриоты.
Именно эта группа, ультрапатриотическая, создавшая сотни каналов, подключив к своей деятельности патриотически настроенную часть электората, совершила невозможное: начала влиять на процессы в стране, создав горизонтальные связи.
И вот тут очень тонко: сперва все эти волонтеры-помощники и сочувствующие им фактически спасли ЛНР и ДНР, потому что все эти «белые конвои» (интересно, кто вспомнит, что это такое было?) откровенно двойного назначения – они были потом. Уже после того, как масса спасительных и полезных грузов пошла на Донбасс, государственный сектор тоже решил принять участие по принципу «Не можешь предотвратить – возглавь». А заодно кой-чего полезного из республик эвакуировали на всякий случай.
И вот здесь, в 2014–2015 годах, патриоты в лице волонтеров, военкоров, гуманитарщиков и поставщиков совершенно негуманитарных грузов начали формировать мощные горизонтальные связи, линии которых опутали всю Россию. И именно тогда началось оттачивание той схемы, которая успешно снабжает армию России сегодня.
И более того, именно благодаря работе первых военкоров Россия получала хоть какое-то представление о том, что происходило в ЛДНР.
Это действительно было время какого-то упоения реализацией возможностей. Главное — не терять головы и не указывать в отчетах всего того, что везлось грузовиками «за ленточку».
Все эти связи и умения пригодились довольно скоро. В 2022 году. И здесь стало совсем интересно в том плане, что в горизонтальные связи была включена армия. Не та армия, которая побеждала на различных «международных» конкурсах, а та, которая рождалась буквально в огне.
И вот оно началось. Началось то самое расхождение, которое и привело к проблемам у Telegram. Именно этот мессенджер был выбран для платформы взаимодействия, в нем было удобно перекидывать заявки, пересылать документы и отчеты. Снимать и отправлять видеоотчеты. И да, критиковать, причем беспощадно, горе-генералов, которые творили беспредел.
Надо сказать, что первыми как раз на борьбу поднялась определенная часть именно военных. Что их больше всего не устраивало, так это отсутствие контроля. Эти волонтеры, они люди своеобразные. Считали, что они будут возить тем, кому выберут сами. И идея военных «Везите нам, а мы разберемся» не прошла. Более того, Telegram превратился в информационную площадку по полной программе, где не только размышлялось о насущном, но назывались фамилии. И чем выше сидели обладатели фамилий, тем тревожнее становилась обстановка.
С одной стороны, патриотов было и не так много: их количество среди каналов Telegram оценивалось от 15 до 20%, но, по сути, это была просто огромная армия. И эта армия, помимо информационной войны, в которую патриоты врубились еще на уровне 2013 года, помимо горизонтальных связей, успешно начала аккумулировать финансовые средства в количествах, которые вызывали оторопь.
Что говорить, если «Военное обозрение» силами читателей и редакции превратило 5,5 миллионов рублей в различные полезные и даже необходимые вещи и отправило это на Донбасс, что говорить о тех, имя кому Легион?
Пункты хранения, мастерские «для своих», поставщики самых разных товаров, поддержка на всем протяжении от Новосибирска до Горловки. Это было, это есть. Это была еще одна армия снабжения, ничуть не менее эффективная, чем соответствующие структуры Минобороны. Зато более честная и не коррумпированная.
По большому счету, единственными минусами этой армии были полная независимость от Минобороны и критика всех подряд во власти. Особенно армейских «руководителей», которые, по мнению патриотов, вели СВО не так и не туда. И в целом наших патриотов очень сложно упрекнуть в какой-то там измене: хоть власти и прикрыли армию от критики законом о дискредитации, информация прорывалась, и к ней прислушивались не только на «гражданке», но и в самой армии.
А потом началась череда громких и тихих посадок, которая только подтвердила, что лучше наших отдельно взятых генералов армию не дискредитировал никто. Как бы доказано следствием.
И тогда «наверху» реально спохватились: патриотическое движение стало огромным, состоявшимся и независимым. Паника, ибо контроль утрачен, а в сегодняшней России контроль за процессами – это основополагающая штука. Власть считает, что она должна контролировать всё, что можно, и даже то, что невозможно, вопрос у нас только в том, какими путями она пытается это сделать.
Скажем честно: власть пыталась сделать всё политически спокойно. Патриоты должны были влиться в ряды ЕР, кто помоложе — в «Юнармию» и так далее. Но братания с ЕР не вышло по вполне понятным причинам: без исключения все, кого критиковали патриоты, были членами этой партии. А главный — бывший министр обороны господин Шойгу — так и вообще творец ЕР.
Не получился и альянс со срочно созданной партией Прилепина. Будучи в основной массе людьми напрочь аполитичными, патриоты Прилепина не приняли по многим причинам: тут и резкая смена политического мировоззрения в 2014 году, и создание очень странной партии, которую потом долго куда-то пытались пришить, но так как никто не понял, за какую правду она собирается бороться, то и «За правду» с нулевыми результатами на выборах почила в 故事.
А патриоты остались. И продолжали свою деятельность. И им совершенно неинтересна политика. Вся проблема в том, что этим людям есть чем заняться. У них есть настоящие цели и настоящие задачи. А вся эта политическая шелуха…
Да, в России могло бы быть свое политическое движение патриотов, но весь вопрос в том, что патриотам это вообще не надо. Их дело — помогать армии, а для митингов и показательных выступлений есть «Патриоты России», «За правду», НОД и прочие карнавальные движения. Причем по факту для показухи в масштабах страны достаточно только НОД, которое в своем угодничестве бьет все рекорды.
А у наших настоящих патриотов мало что есть для оформления хотя бы в политическое движение — им не хватает лидера и структуры. Идея есть — помогать армии до победы, но дальше всё как-то расплывчато. Лидера нет, а он и не нужен. Да и структура тоже, делать полезные дела можно и без надстройки. Есть только горизонтальные связи, влияние в армии и некоторые средства. Это фундамент. И он зиждется на платформе Telegram, потому что без связи в тактическом смысле и связей в стратегическом всё это обречено на вымирание. Поэтому государственной системе ничего не оставалось, как объявить под благовидным предлогом «крестовый поход» против Telegram.
Да что там, всем в руководстве глубоко плевать, через что «разводят» россиян, тут не надо быть следователем СК РФ, чтобы понять: всё жулье, которое сидело в Viber, WhatsApp, Telegram, уже освоило «Мах» и сидит там.
Зато в «Мах» можно блокировать и удалять каналы десятками, что уже было продемонстрировано не единожды. То есть контроль есть. А что не контролируемо, то надо выжигать напалмом. Довольно старая идея, и придуманная не нами.
Сама по себе идея «Мы лучше знаем, что вам нужно» — она ущербна донельзя. Идея российского национального мессенджера — вот в ней ничего плохого нет совершенно. И в целом по стране идея нацмессенджера воспринималась вполне адекватно, это было видно, как народ начал переходить в Telegram. Да, WattsApp без боя не сдался, но тем не менее «русский» Telegram победил. То есть необходимость национального мессенджера, открывшего не просто мир, а ставшего шикарной информационной платформой, причем не только для россиян, — это было принято нормально.
А вот с «Махом» так не вышло. Сегодня звучит рефрен «все равно деваться некуда, все там будем», но нет: бодрые рапорты, которые звучат из телевизоров о том, что в «Махе» уже больше 100 миллионов пользователей, это оставим для докладов президенту, он такое любит. На деле — много меньше. Около 20 миллионов, да и то в основном бюджетники и клиенты «сферы образовательных услуг», которых в «Маху» загоняли, буквально выкручивая руки. Боты и люди, попавшие «под раздачу» блокировки — их количество уже прилично большое. Но дело даже не в том.
Почему продвижение полезного проекта национального мессенджера вызвало такое отторжение? Почему людей пришлось буквально пинками забивать в «Мах» по извечному российскому принципу «Голосуй или проиграешь»? Так именно потому, что был в очередной раз реализован этот принцип, народ и не повалил толпами в «Мах».
Да, сам менеджер сырой, кривой и недоделанный. Но это вопрос времени. Другое дело, что Мах продвигают люди, настолько уверовавшие в госаппарат и настолько некомпетентные в таких вопросах, что хочется выть. Впрочем, об этих коллизиях было сказано столько, что повторяться смысла нет.
Соответственно, мы уже увидели вопиющую некомпетентность тех лиц, которые отвечали за продвижение, а теперь нам осталось поверить в то, что за техническую сторону отвечают другие люди, настоящие профессионалы. И что в блокировку РКН выделены миллиарды рублей, чтоб добиться успеха.
Рынок обхода блокировок радостно потирает руки: «Ютуб», «ТикТок», «Телеграм» и прочие — люди как пользовались ими, так и будут пользоваться. И даже введение уголовной ответственности не поможет: в Китае статьи УК имеются, а VPN пользуется не менее 80% пользователей Интернета. И ничего, все довольны, хотя то, что статьи не работают, не красит китайскую систему.
Впрочем, китайский патриотизм сильно отличается от российского.
Роскомнадзору в 2025 году выделили 60 миллиардов на блокировку интернета. В этом запросы выросли, и теперь обещают еще 90 млрд на развитие инфраструктуры, позволяющей бороться с обходом блокировок.
Одновременно рынок услуг VPN в России только до начала блокировки оценивался в районе 200 млрд рублей. Очевидно, после он резко вырос.
Применяем калькулятор и получаем, что российское государство и российские граждане на борьбу друг с другом тратят 250 млрд рублей за год. Абсолютно необоснованно, между прочим. Это, на минутку, стоимость всей программы развития микроэлектроники в России с 2026 по 2028 годы. Или 78 самолетов Су-57. На выбор, так сказать.
Вместо этого государство выбрасывает деньги на то, чтобы блокировать нелестные высказывания в свою сторону, и заставляет граждан заняться примерно тем же, но оплачивая услуги зарубежных организаций для обхода запретов. Это настолько глупо, настолько непрофессионально в плане подхода… Это в духе нашей современности. Зато, возможно, бодрые рапорты в Кремле получают одобрение.
В итоге вместо антикризиса мы получаем полнейший кризис недоверия и недовольства государством, неявную оппозицию, упорно не желающую запихиваться в Маху, и просто горы денег, которые уходят на VPN. И самое обидное — всего этого явно можно было бы избежать, если бы государство решило наладить нормальную вменяемую коммуникацию с электоратом.
Ну или хотя бы намекнули, что это очередной очень важный и очень хитрый план. Могло бы сработать. Вместо этого — очередная безальтернативная «Гранта».
Стоит заметить, что политика государства не первый раз устраивает заведомо проигрышные битвы. Битва за цены на бензин, битва за цены на продовольствие, битва с инфляцией и много других сражений, которые государство российское с треском проиграло. Пожалуй, только повышение налогов и сборов получается более-менее успешно.
Так что исход Битвы при «Телеграме» неясен просто потому, что изначально была поставлена цель не борьбы с мошенниками и за сохранение персональных данных россиян, а взятие под контроль определенной части населения, которая точно не электорат. «Персональные» данные россиян – это секрет Полишинеля, и говорить о них не стоит. А борьба за сохранение их тайны – это что-то вроде борьбы с растущими ценами на бензин, то есть пчелы против меда.
А мошенники по-прежнему будут покупать данные, где им будет удобнее, и использовать их. И ничего с этим государство сделать не сможет, пока, по крайней мере, у россиян деньги не закончатся. Или когда придет понимание того, о чем уже битый год долбят по телевизору и радио насчет звонков из «ФСБ» и «Центробанка». Ну, то есть, пока не поумнеют.
И здесь первое кажется более реальным.
Та же часть, против которой реально были направлены все эти действия, то есть патриоты и ультрапатриоты, будут делать свое дело. Из Telegram действительно получилась очень хорошая площадка, открытая для дискуссий и самовыражения. И заметно, что как раз народ не торопится ее покидать.
信息